Редакционная статья номера АудиоМагазин №1 (108) 2013 года

АудиоМагазин</b> №1 (108) 2013 года В системах связи и коммуникации одинаково важны и передача и прием, от их понимания и качества напрямую зависит уровень самой коммуникации. В интересующей нас слуховой области функцию передачи несет аудиотехника, работа которой хорошо изучена, а соответствующие знания унифицированы. Прием же — дело человека, и тут уже нет ясности, как он слушает, что слышит и как оценивает услышанное. Понятно, что ответ «слушает ушами» удовлетворить не может. Разбирая конструкцию аппаратуры по косточкам, мы рисуем в целом объективную картину. Оценке же звучания, напротив, присущ более или менее сильный субъективный оттенок — иногда до того явный, что кажется вполне разумной идея прописать в перечне контрольного тракта (именно там, а не в каком-то другом месте) отдельной строкой имя «оценщика». А ведь человек, в сущности, является частью тракта приемопередачи музыки.

Интерес к собственно технике-донору настолько велик, а к человеку-реципиенту — так ничтожен, что последний может восприниматься как простой контейнер, в который аудиосистема закладывает то или иное содержание. Куда проще: имеющий уши да услышит. Большинство людей способны слышать, но слышат они по-разному; не хуже или лучше — по-разному. Думаю, каждому эта мысль приходила в голову. Мне могут возразить: дескать, стоит, не растекаясь мыслью по древу, обратиться к более или менее понятному железу, к тому, какие АЧХ, ФЧХ, ГВЗ, низкие, средние, высокие и т. д. оно производит, а остальным пусть занимается Институт мозга. Однако по-настоящему серьезное рассмотрение проблем аудио возможно только при осознании, что человек — не контейнер для звуковых вложений, а продукт аудиосистемы — не просто звучание как физическое явление, а высокоорганизованная акустическая энергия — музыка. Следовательно, в оценке звучания непременно должен присутствовать, наряду с техническим, и художественный аспект, стимулируемый постоянным неповерхностным интересом к разной музыке. Только этот интерес позволит приблизиться к пониманию того, что мы хотим услышать и какие требования стоит предъявлять к аудио.

Музыка характеризуется существенно более сложной структурой восприятия по сравнению с другими искусствами. Наверное, это связано с «неочевидностью» звучания как такового, ведь здесь невозможен стоп-кадр, когда ты можешь без спешки рассмотреть детали, штрихи. Все в музыке очень мимолетно. Не связано ли это с генетической привычкой доверять больше глазам, чем ушам? Есть слово «ослышаться», но нет «овидеться» (Козьма Прутков призывал не верить своим глазам, лишь прочтя на клетке слона надпись «буйвол»). Какой-то музыкант для меня — гений, а для моего не менее опытного и эрудированного коллеги — вполне ординарное явление. Чего уж говорить об аудиокоммуникации, осложненной присутствием неживых посредников — аппаратуры звукозаписи и домашней аудиосистемы — между живой музыкой и людьми (тоже, слава Создателю, живыми). Посредники, как известно, взимают процент — в данном случае в виде искажения существенных черт музыки, и усилия High End-аудио направлены как раз на избавление от этих «накруток».

Сложность задачи связана также с тем, что аудиосистема претендует на перенос музыки во времени и пространстве почти без потерь (в идеале вообще без потерь); полиграфия, как мы знаем, не заявляет о полноценной передаче живописи или архитектуры посредством репродукции, а для восприятия литературы вообще не требуется интерфейс, разве что очки.

То, что слушаем мы и слышим по-разному, обусловлено (если не заходить в совсем уж темную область рассуждений о вкусах и неповторимости отдельной личности) главным образом различным по количеству и качеству опытом прослушивания музыки в естественной (как мне представляется, в первую очередь) и искусственной (аудио) формах. Поскольку подразумевается эмоциональная, а не просто слуховая реакция на музыку, то слышание зависит также от нашего душевного и физического состояния. Не стану рассуждать здесь о фазах луны. Помню, как-то мне пришлось прервать прослушивание, чтобы ответить на телефонный звонок, и после довольно неприятного разговора, спустя все-то пару минут (!), любимая музыка зазвучала совершенно иначе, став неприятной, чужой.

Наконец, совсем неожиданный ракурс. Давнишний мой коллега заметил, что один популярный напиток (не буду его называть) повышает чувствительность слуха к определенным частотам (что, кажется, установлено даже научно). Этакий биоэквалайзер. Разумеется, не стоит воспринимать последнее замечание как призыв к аудиодилерам выставлять в салонах рядом с аппаратурой и аксессуарами аудиофильские настойки (чем не аксессуар?) для разгибания кривых равной громкости, с рекомендованными дозами и двумя АЧХ на этикетке — до и после приема. Так или иначе, эксперты журнала, находясь в здравом уме и твердой памяти, и пока не написано заявление об увольнении, обязуются не прибегать… Получается похоже на присягу.