Редакционная статья номера АудиоМагазин №2 (114) 2014 года

АудиоМагазин</b> №2 (114) 2014 года Мы судим о звучании аудиоаппаратуры, сопоставляя его с сохраненными в памяти акустическими образами — искусственными и живыми. Встает вопрос: с чем же именно мы сравниваем и с чем нужно сравнивать звучание? Что служит и должно служить тем эталоном, степень приближения к которому определяет качество звуковоспроизведения? Искать ответы важно еще и потому, что сами вопросы носят всеобщий характер. Производители фото- и видеотехники, а вслед за ними фотографы и кинооператоры немало работают над тем, чтобы свет, цвет и перспектива передавались правдоподобно — как в жизни. Эталоны килограмма и метра хранятся, как известно, в палате мер и весов в Лувре. Не хотелось бы искать эталон звучания музыки в палате № 6…

Можно утверждать, что ориентиров в той или иной области не может быть очень много и что они достаточно консервативны, то есть их нельзя менять как перчатки. Зачастую подлинные эталоны и вовсе незыблемы. Очевидно и то, что в музыке — которую мы воспринимаем благодаря воздействию на орган слуха бесчисленных и мельчайших, эфемерных и неуловимых перепадов акустического давления — строгих реперных точек (подобных эталону метра) попросту быть не может. Необходимо, однако, постараться сузить рамки, несмотря даже на сопротивление расцветшей пышным цветом вкусовщины (для меня звучание хорошее, потому что мне оно нравится, а для тебя плохое, потому что тебе не нравится), в виде реакции на которую мы начали придавать несколько преувеличенное значение инструментальной экспертизе. Здесь не место для пространных рассуждений о том, почему, слушая скрипку, мы судим лишь о ее звучании, не думая, сколько лет было ели, из которой мастер выстругал деку, и почему в случае аудиоаппаратуры слова Single End Triode, Mundorf и т. п. на слух приятнее даже самого звука и в известной мере направляют (просто как слова) наши слуховые впечатления. Но иногда я ловил себя на мысли, что цветистое описание некоей технологии нацелено в том числе на то, чтобы, внимая музыке, я не верил ушам своим («Если на клетке слона прочтешь надпись „буйвол“, не верь глазам своим»).

Размышления обо всем этом побуждают обратиться ко времени, когда формировалась сама идеология High Fidelity. Ее основатели Гилберт Бриггс, Питер Уокер, Раймонд Кук и другие рассматривали в качестве эталона только акустическую (в основном классическую) музыку потому, что другой тогда просто не было. В одной из прошлых своих редакторских статей я вспоминал о предпринятых Бриггсом и Уокером опытах по непосредственному сравнению звучания концертного и искусственного (аудио). С появлением и развитием электронной музыки музыкальный мир достиг необъятных размеров и утратил ясные очертания и ориентиры. Можно легко оспорить мнимое богатство классической музыки по сравнению с электронной. Например, по количеству тембров симфонический оркестр безнадежно отстал от DSP, который к тому же запросто смоделирует акустику, скажем, венского «Музикферайна» и еще сотни знаменитых залов. Однако, как водится, дело не в количестве. Все так называемые классические тембры, создаваясь и совершенствуясь в течение сотен лет, стали частью нашей генетической памяти. Именно поэтому звучание того же гобоя скажет мне о музыкальных возможностях аудиосистемы неизмеримо больше, чем семпл № 674598 синтезатора Yamaha или намеренно грязный гитарный саунд. Подчеркну, что здесь я говорю о классической музыке не как о великом и потрясающем искусстве, а только как о музыкальном материале, способном наиболее точно свидетельствовать о звучании аудиокомпонента.

Не потому ли в Великобритании, Германии, Дании, Италии и Франции культура Hi-Fi по-прежнему находится на высоком уровне, что в этих странах не пустеют многочисленные и великолепные концертные залы, что там сильна звукозаписывающая (в том числе классическая) индустрия? Тогда как в Россию записи классики поставляются в меньших объемах, чем даже в Зимбабве (по информации одного всемирно известного лейбла)… И не связан ли кризис Hi-Fi — если он, конечно, существует — с утратой истинных ориентиров? Как всегда, вопросов больше, чем ответов.