Редакционная статья номера АудиоМагазин №2 (119) 2015 года

АудиоМагазин</b> №2 (119) 2015 года В тестах аудиоаппаратуры высокого уровня можно встретить слова «звучание на редкость натуральное», «как в концертном зале», «музыканты словно играли прямо у меня в комнате» и т. п. Определение «натуральное звучание», однако, нуждается в пояснении.

Если говорить о сравнении звучания живого и искусственного, то на формальном уровне (динамика, тембр, пространственные характеристики и пр.) по ряду объективных причин тождественность одного с другим невозможна. Во время нашего контакта с живой музыкой работает сложнейший слуховой анализатор (в серии статей «Психоакустика» А. С. Тихонов лишь обозначил и вкратце обрисовал проблему), но микрофоны воспринимают сигнал не так, как уши, хотя и существуют успешные записи, сделанные методом «искусственная голова». А то, что происходит с сигналом в утробе студийной электроники, кардинально отличается от сортировки звуковой информации мозгом. Нельзя списывать со счетов и творчество звукорежиссера, да и конструкторы аудиотехники не считают себя ремесленниками.

Известно трепетное отношение аудиофилов к «аналогу», в частности к винилу. Однако с технической точки зрения звучание грампластинки не может претендовать на близость к оригиналу. Взять хотя бы такой важнейший — для аудиоиндустрии, но вряд ли для слушателей — параметр, как динамический диапазон. И. П. Вепринцев вспоминал, что ухитрялся вмещать в свои записи на пластинках фонограммы с диапазоном 50 дБ (на большее формат не способен), тогда как реальная динамика симфонического оркестра достигает сотни и более децибелов. При этом едва ли существует что-то лучше записанной Вепринцевым «Золушки» Прокофьева («Гран при» французской Академии грамзаписи им. Шарля Кро за 1968 год). Выходит, волшебство винила кроется вовсе не в звучании «один в один», а в чем-то еще. Разумеется, цифровая техника может больше, но вот вопрос, а всегда ли нужно больше? И чего больше?

В последние десятилетия количественный фактор главенствует в аудиоотрасли все более уверенно и зачастую негласно приравнивается к качественному. В этом легко убедиться, вспомнив, как ранжируется стоимость разных, но технологически идентичных усилителей и акустических систем в каталогах подавляющего большинства компаний из сферы Hi-Fi и High End: выходная мощность или, скажем, нижняя граница частотного диапазона изменяются в арифметической прогрессии, тогда как цена — в геометрической. В некоторых салонах демонстрируются (и, что удивительно, даже продаются!) системы с напоминающими скалу спикерами и моноблоками массой с танк «Армата». Продавец с придыханием или небрежно (в зависимости от того, похож ли ты на покупателя либо на посетителя музея) информирует, что лишь в передаче этой аудиотехники «всех времен и народов» орган и оркестр — настоящие орган и оркестр... Играет система и впрямь громко и зычно, только что потолок не сносит. Но ведь эти источники, будь то цифровой или аналоговый, воспроизводят те же самые записи, с тем же количеством децибелов и герцев, что и бедные их родственники, подчас носимые в кармане. Музыкальная промышленность ориентируется на среднестатистического гражданина и не выпускает специальных записей для олигархов.

Учитывая, что область высококачественного аудио принадлежит искусству или, во всяком случае, граничит с ним, можно заметить, что размер — картины, скульптуры, здания или аудиообраза — всегда имел второстепенное значение. Изящная древнекитайская статуэтка из тикового дерева — произведение явно гениальное, а монумент «мудрому вождю и солнцу нации» высотой едва ли не с Вавилонскую башню — очевидно бездарное. Бездарным может быть и звучание системы за астрономическую цену. Таким образом, задача аудио — не в снятии точных звуковых мерок с оригинала, а в мастерстве перспективы, искусстве пропорции, волшебстве иллюзии, наконец. Если конкретнее, то количественные звуковые аспекты, например макродинамика, по-моему, уступают по художественной значимости иным — качественным и сущностным: микродинамике, тембру, пространственному рисунку… Я, разумеется, не отрицаю того, что система должна обладать способностью сыграть, когда надо, громко. Ведь есть музыкальные жанры, громкие по своей сути, — металл, например, просто обязан быть тяжелым. Однако, как говорится, без фанатизма. Не оспариваю я и того, что в ряде случаев количество и качество ничуть не противоречат друг другу. Да простит меня читатель за обилие абстрактной лексики.

Словом, никак не хочется считать иные произведения олимпийского аудио верхом возможного в искусстве звуковоспроизведения. И отнюдь не из упрямства или снобизма.